Концептосфера фильма «Замок» режиссера Алексея Балабанова

Глава из книги Фредерика Х. Уайта
«Бриколаж режиссера Балабанова»
PV
Публикуется с разрешения издательства «ДЕКОМ», в котором книга «Бриколаж режиссера Балабанова» издана в августе 2016 года. Текст Валерия Зусмана «Концептосфера фильма „Замок" режиссера Алексея Балабанова» приводится здесь с небольшими сокращениями.

«
Балабанов подходит к тексту Кафки как к фрагменту, неоконченному варианту, который может получить любое развитие.
Очевидно, что фильм «Замок» — раннее произведение режиссера. А. Балабанов подходит к тексту Ф. Кафки как к фрагменту, неоконченному варианту, который может получить любое развитие. Режиссер домысливает окончание романа, используя поэтику абсурда.

Фильм «Замок» А. Балабанова связан с традициями Ф. М. Достоевского и Ф. Феллини. В трактовке А. Балабанова в тексте нарастает абсурд, напоминающий тексты Кафки. А. Балабанов придумывает собственное окончание романа, психологически интересное, но далекое от замысла автора.
Режиссер «играет» с текстом романа Кафки. Его основная модель — романный мир Ф. М. Достоевского, автора «Преступления и наказания» и «Подростка».
А. Балабанову удается «пересоздать» концептосферу романа «Замок». Термин «концепт» имеет большую историю. Ему не раз давали разнообразные дефиниции. Ментальный импульс, выражающийся в словах и поведении героев, можно обозначить термином «концепт». Слова с ассоциациями (Ю. С. Степанов) — это вербально выраженные концепты. Значимые жесты, «язык тела» как таковой — концепты поведения человека.
Как известно, термин «концептосфера» введен Д. С. Лихачевым по аналогии с «биосферой» и «ноосферой». Заимствованное у В. И. Вернадского и Тейяра де Шардена представление было применено им в первую очередь к характеристике русского языкового мира. Концептосфера — это круг базовых концептов и констант определенной смысловой области.

Концептосфера художественного фильма представляет собой круг ментальных, вербальных, визуальных, акустических и невербальных (жесты, язык тела, одежда) концептов, выраженных или подразумевающихся в кинотексте.
концепт «подросток»
Один из важных концептов кинотекста А. Балабанова — «подросток». Землемер К. в фильме (К. Стоцкий) — молодой человек, «подросток». Герой А. Балабанова не ходит шагом, он бегает, летает. Ритм его движений никак не связан с землемером К. из романа Кафки. Персонаж Балабанова — легкий, парящий. Герой Кафки — тяжелый, грузный.
Примерно час экранного времени посвящен роману, хотя и в начале ленты есть значимые отклонения от содержания. Так, например, на постоялом дворе, где К. появляется в первой сцене романа, звучит музыка, какие-то одетые в черное молодые женщины начинают механический танец. В романе Кафки, как известно, никакой музыки нет. После того, как канцелярия Замка признает в пришельце землемера, герой А. Балабанова приказывает взять его музыкальный валик и вставить его в граммофон. Он хочет, чтобы звучала его музыка. Так в фильме А. Балабанова возникает многосоставный (акустический, вербальный, невербальный) концепт «музыка», во многом определяющий концептосферу кинотекста.
В фильме А. Балабанова «Брат-2» главный герой Данила любит современную музыку. Он достает кассету с любимыми песнями и вставляет ее в магнитофон в грузовике американского дальнобойщика Бена. Землемер приезжает в Деревню со своим валиком, Данила приезжает в Америку со своей кассетой.
Желание слушать свою музыку — характерная черта героев А. Балабанова. Этим герои российского режиссера отличаются от большинства немузыкальных людей. Они нестандартны, в них всегда есть что-то «свое». Однако «своя» музыка в Деревне решительно невозможна. Есть конкретный приказ Замка: собственная музыка в Деревне запрещена.

Как известно, музыка выявляет «Я» человека, его индивидуальность. Крестьяне в Деревне составляют единое обезличенное немузыкальное целое. Они соблюдают правила и запреты Замка, не обсуждая их.
Концепт «запрет»
Мир Кафки и А. Балабанова скрыто аксиоматичен. Нигде не прописанные, но ментально незыблемые стандарты и нормы структурируют его. Концепт «запрет» объединяет художественные миры Ф. Кафки и А. Балабанова.

Намек на «запрет» и цензуру в фильме А. Балабанова легко декодировать. В Деревне разрешена только утвержденная музыка, собственная музыка не разрешена. Тема «запрета» в фильме «Замок» 1994 года возвращает зрителя в советские времена. Ментальный концепт «запрет» был не всегда явно выражен в советском социуме, но его присутствие всегда ощущалось.

Художественный мир Кафки построен на запретах, причем запреты соединяются с отсутствием их обоснования. Необъяснимое и невозможное всегда задевает человека. Характерный для «Замка» Кафки невербальный, не выраженный словесно запрет действует сильнее, чем вербализованные запреты.
На место необъяснимого и мистического у Кафки в фильме Балабанова поставлено психологическое, политическое, человеческое. Надчеловеческое в российском фильме так или иначе связано с человеком. В мире Кафки надчеловеческое человеку не принадлежит. Надчеловеческое у Кафки дано как внечеловеческое. Граф Вествест из романа «Замок» окружен таким количеством чиновников и инстанций, что в конечном счете перестает телесно и реально присутствовать в пространстве. Присутствие «пустого места», наличие незаполненной позиции, минус-единицы обостряет ощущение тревоги. В фильме А. Балабанова неназванное именуется, невыраженное обретает форму. С этим связано продолжение романа, придуманное российским режиссером.
Концепт «музыка»
Читатель Кафки хорошо знает, что Землемер интересуется женой крестьянина Брунсвика. Очевидно, что она прежде жила в Замке. Замку она более не нужна, а потому сослана в Деревню.

Землемер К. пытается подружиться с маленьким Хансом Брунсвиком, сыном этой загадочной женщины. Ханс Брунсвик — сын Отто Брунсвика, известного тем, что он делает валики для музыкальных машин, притом самые лучшие в Деревне. Прежде лучшим мастером считался отец Ольги, Амалии и Варнавы. Тогда Отто Брунсвик был всего лишь его помощником, подмастерьем. Но после падения Амалии, после того как Отто Брунсвик женился на женщине из Замка, он стал первым и единственным мастером по изготовлению валиков. Даже в музыкальных машинах Замка стоят валики Ханса Брунсвика.

А. Балабанов прибегает к очевидной замене: Отто Брунсвик у Кафки — сапожник, а в российском фильме — мастер, делающий музыкальные валики. Очевидно, что для А. Балабанова концепт «музыка» — один из центральных. В фильме «Замок» вместе с валиками и музыкальными машинами возникает тема механической, штампованной музыки, постоянно повторяющихся штампованных вариаций. Эта готовая механическая музыка включает гипнотические силы, превращающие отдельную личность в стадного человека. Концепт «механическое» входит в круг важнейших смысловых ячеек фильма. Возможность чего-то личного, своего, своей музыки, отклоняющейся от заданных музыкальных образцов, в этом мире воспринимается как отличие и награда.

Концепт «музыка» сопрягается в фильме А. Балабанова с концептом «сон». Сон выходит из-под контроля, в нем нет шаблонов, стандартизации. Сон — это бунт против установленных Замком канонов.
В качестве благодарности за возможность беседы с женщиной из Замка, мамой Ханса, Землемер обещает мальчику, что научит его драться на палках и подарит «стеклянную пуговицу».
В фильме А. Балабанова сохраняется общий смысл диалога Землемера с Хансом Брунсвиком. Однако российский режиссер постоянно прибегает к замене деталей.
Вероятно, А. Балабанов готовит зрителей к неожиданной абсурдной и парадоксальной развязке, в основе которой лежит странное действие: герои обмениваются именами.
В разговоре между сапожником Отто Брунсвиком, отцом Ханса, и Землемером Отто Брунсвик предлагает Землемеру обмен именами. Он, Брунсвик, становится Землемером, а тот становится Брунсвиком. За это Брунсвик обещает привезти Землемера в Замок.
Они действительно попадают в замок, но это всего-навсего охотничий замок чиновника Валабене.
Он требует назад свое имя. Однако повторный обмен уже невозможен. Замок одобрил обмен именами.
Подмена происходит на уровне имен и топосов. Когда Землемер понимает, что оказался в обманном Замке, он приходит в отчаяние.
Землемер произносит речь, в которой клеймит злоупотребления в Деревне. Он требует назад свое имя. Однако повторный обмен уже невозможен. Замок одобрил обмен именами.

Землемер, который стал Брунсвиком, надеется, что его обвинительная речь достигнет слуха чиновника Валабене. Однако Валабене уже давно покинул замок и отправился на охоту.

Единственный человек, который слышит обвинительную речь К., — это его бывший помощник Артур, превратившийся в элегантного господина.
Отчаяние Землемера не имеет предела. Все обращаются к нему как к Брунсвику. Жена Брунсвика, женщина из Замка, говорит, что уходит навсегда к Землемеру. В конце фильма сообщается, что за особые заслуги Брунсвику-Землемеру разрешено слушать собственную музыку. И только маленький Ханс Брунсвик продолжает видеть в бывшем Землемере настоящего Землемера.
Ключевые концепты фильма А. Балабанова не вполне совпадают с концептосферой романа. В романе Кафки концепт «музыка» факультативен. Обмен именами и сущностями — оригинальный прием А. Балабанова. В фильме А. Балабанова возникает образ «русского Кафки», спаянный с художественным миром Ф. М. Достоевского.

»
___
Валерий Зусман
сентябрь 2015
P.S. Заказать книгу на сайте можно прямо сейчас.
Бриколаж режиссера Балабанова
Фредерик Х. Уайт, 2016 г., Деком
450
р.
Издательская аннотация:
«Бриколаж режиссера Балабановa» содержит интервью, документы, воспоминания, а также ряд аналитических текстов, так или иначе связанных с кинонаследием Алексея Балабанова. В книге представлены интервью и мемуары коллег и друзей (Сергея Сельянова, Сергея Астахова), университетских товарищей режиссера и др. Впервые публикуются его фотографии времен учебы и некоторые документы, в том числе его студенческий аттестат. В стиле бриколажа (создания арт-объекта из подручных средств) книга сочетает документы со статьями разных авторов, посвященными творчеству мастера. Это сочетание несочетаемого и создает портрет Алексея Балабанова.
Made on
Tilda