Книга Антония Сурожского
«Красота и уродство.
Беседы об искусстве и реальности»

Глава I. Красота и смысл
PV
С разрешения издательства «Никея», выпустившего в свет книгу «Красота и уродство: Беседы об искусстве и реальности», публикуем отрывок из книги.

«
Он зашел в мою комнату с книгой в руке, строго посмотрел на меня и произнес: «Я принес вам книгу, в которой описано то, что произойдет с вами» — и подарил мне «Убийство в соборе» Т. С. Элиота.
Потому, как меня представили, достаточно очевидно, что у меня нет никакого права говорить о Т. С. Элиоте. Единственное, что меня связывает с ним, это разговор с одним православным священником несколько лет назад. Он зашел в мою комнату с книгой в руке, строго посмотрел на меня и произнес: «Я принес вам книгу, в которой описано то, что произойдет с вами» — и подарил мне «Убийство в соборе» Т. С. Элиота.

Я все еще жду исполнения его пророчества, и та беседа — единственное основание для моего выступления здесь. Кроме того, меня интересуют поэзия и красота, прежде всего потому, что для меня красота — это имя Божие, и здесь я соглашусь с моим другом, который однажды, много лет назад, сказал: «Когда Бог смотрит на человека, Он видит в нем не добродетели или достижения, которых может и не быть, но ту красоту, которую ничто не может уничтожить». Ποэтому, в моем понимании, предельный смысл вещей можно определить как красоту — или, наоборот, как уродство.
Я бы хотел говорить о смысле, потому что, независимо от того, осознаем мы или нет, мы связаны с окружающим миром только в той степени, в которой он несет для нас какой-либо смысл.
Невозможно иметь связь с тeм, чтo не имеет для нас никакого смысла, никакого значения. Это можно сравнить с языком: когда мы слышим речь на языке, которого не знаем, через некоторое время, когда мы перестаем слушать его мелодию, мы отключаемся. Поэтому я буду говорить о красоте как высшем откровении творения и Творца и о смысле как неотъемлемой части жизни во всех ее выражениях, который тоже является существенным элементом красоты.
Выражение смысла может составлять центр поэзии и других видов искусства. Поэт (и мы можем вспомнить, что по-гречески «поэт» — это творец, создатель) — это человек, чье призвание — передавать смысл, извлекать смысл из окружающего мира, раскрывать для нас глубину и значение вещей, которые большинство из нас не способны увидеть и еще чаще не способны выразить. Смысл можно передавать разными способами: не только через поэзию — через слова, ритм, звуки; не только через музыку. Есть множество способов, как смысл доходит до нас. И я могу дать вам несколько примеров. В одной из книг французского поэта Виктора Гюго есть страница, на которой стоит дата, а после нее — многоточие. В этот день он пережил такую утрату, которую невозможно было выразить словами*. Ни один звук, ни одна мелодия не могли ее передать; она могла быть выражена только в молчании. Эта пустая страница выражает смысл в такой же степени, в какой он может быть выражен словами, и даже лучше, чем любые слова.
Несколько лет назад кто-то пересказал мне небольшое стихотворение Леонарда Коэна. Я не помню его наизусть, но звучало оно примерно так:


Когда сижу с тобою рядом
В молчании, ты говоришь мне иногда:
«Прекрасно... Как в поэзии...»
О, как я жду тот день,
Когда, прочтя мой стих, ты скажешь:
«Как он прекрасен! Как молчание...»
Восприятие смысла в большей степени зависит от нашего умения видеть, слышать, воспринимать и осмыслять наш собственный опыт.
Я хочу подчеркнуть значение молчания, неподвижности как способов передать смысл в ситуации, когда он не может быть выражен в словах, звуках, движениях, потому что это очень показательно: насколько важно найти подходящий способ, чтобы донести смысл. Иначе невозможно понять те примеры, которые я привел.


Мы извлекаем смысл из самых разных сторон жизни. Но восприятие смысла в большей степени зависит от нашего умения видеть, слышать, воспринимать и осмыслять наш собственный опыт. Мы активные участники как восприятия смысла, так и его выражения, потому что, если мы слишком примитивны (в худшем смысле слова), если мы не способны отозваться на то послание, которое получаем или которое не способны даже уловить в том, что происходит с нами, тогда мы не видим никакого смысла. Я могу дать вам один пример.
Несколько лет назад я встретился с одним экологом, который ездил по всему миру и задавал самым разным людям одни и те же два вопроса. Ему важно было получить мгновенный ответ, который не был бы плодом интеллектуального осмысления. Это должна была быть мгновенная реакция, а не результат длительных размышлений. Первый вопрос был несложным для священника: «Что такое молчание?» Вы, конечно, можете себе представить, сколько священник способен рассказать о молчании. Но второй его вопрос оказался для меня невероятно интересным. Он спросил: "Что такое дерево?" Я ответил как мог, и дальше было очень интересно, потому что ответ, который он получил от меня, оказался совсем не таким, какого можно было ожидать от человека, изучавшего естественные науки и медицину; мой ответ никак не был связан с биологией. Я тогда только вернулся из Соединенных Штатов, где был поражен той мощью, с которой эта юная земля выбрасывала ввысь так богато, так величаво деревья, плоды, траву, так что для меня дерево было воплощением жизни, воплощением жизненной силы земли; и я что-то кратко сказал ему об этом. Однако эти вопросы меня заинтересовали, и я решил задать их людям из моего окружения.
Я выбрал молодого богослова — хорошо образованного, интеллигентного, культурного, от которого ожидал получить самый возвышенный ответ, и молодую девушку — не особенно культурную, обычную, здравомыслящую, умную девушку, которая, как я думал, даст мне простой однозначный ответ, далекий от поэтических образов.
И вот первый человек на вопрос «Что такое дерево?» ответил: «Дерево — это строительный материал». А девушка, которой я задал тот же вопрос, сказала: «Дерево... Дерево — это нежность».
И вот первый человек — культурный, образованный, возвышенный молодой богослов — на вопрос «Что такое дерево?» ответил: «Дерево — это строительный материал». А девушка, которой я задал тот же вопрос, сказала: «Дерево... Дерево — это нежность. Посмотрите, как прекрасна его крона, как качаются его ветки и листья! Послушайте его шелест при дуновении ветра, под каплями дождя...»

Это было совершенно другое восприятие! Для первого человека дерево не имело никакого значения: оно нужно было только для того, чтобы принести пользу ему самому. Единственное, что его интересовало в дереве, — как оно может быть использовано для его удобства. Для девушки же дерево имело значение само по себе — оно привносило смысл, оно что-то значило. Я ни в коем случае не хочу сказать, что этот смысл был в самом дереве, что дерево само по себе представляло тот смысл, который увидела девушка, что этот смысл был его сущностью. Но связь, появившаяся между деревом, увиденным и прочувствованным, и этой девушкой, создала видение — именно это и дает нам поэзия.
Все эти примеры я привожу для того, чтобы подчеркнуть — быть может, я даже слишком сильно настаиваю на этом: все, что создается рукой творца, предназначено для того, чтобы быть понятым. Возможно, оно будет понято благодаря сложному процессу интуитивного восприятия или благодаря осмыслению, но оно не может не иметь никакого значения.

И конечно, если произведение искусства не несет никакого смысла, если смысл, заложенный в нем, выражен так, что он не может дойти ни до одного человека, тогда оно пустое, оно пустое не только для того, кто мог бы воспринять его содержание, но и для того, кто это содержание вкладывал. Тот, кто говорит на непонятном языке, пытается передать смысл такими способами, которые никто не сможет понять, и таким образом терпит неудачу в своем изначальном стремлении общаться.
Формы искусства очень часто, намного чаще, чем кажется, зависят от эпохи, контекста, в котором они создаются, от человеческого фактора, от исторических событий, но содержание — если искусство подлинно, а не просто копирует видимую реальность — доходит до нас через века. Если мы возьмем, к примеру, древнегреческую скульптуру, если мы возьмем любое из великих произведений искусства любой страны или цивилизации, возможно, мы почувствуем, что сами не стали бы выражаться именно так. Мы бы не использовали такую технику изображения перспективы, у нас не было бы таких цветов и контуров, мы не стали бы следовать таким традициям — художественным, живописным или музыкальным, но мы выражали бы то же самое. Это очень ясно проявляется в том, что музыканты создают множество вариаций на произведение композитора, услышав это произведение, восприняв то, что в нем заложено, и преобразовав его внутри себя, в своем контексте. Но это тоже самое послание, которое другой человек воспринял, которое вошло в его душу (я использую слово «душа» за неимением более подходящего слова) и было передано по-новому. Такое случается во всех видах искусства.
Можно говорить о том, что любой творец в любых видах и формах искусства — это тот, кто воспринимает некое послание и превращает его внутри себя в определенную форму: это может быть молчание, движение, слово, звуки и так далее, — и передает его, чтобы оно стало доступным другим людям.
Это человек, который обладает видением, который видит не только внешнюю форму, доступную для понимания многим (например, что дерево — это строительный материал), но который за внешним прозревает нечто большее. Когда я говорю «нечто большее», я говорю осторожно, потому что я не хочу сказать, что он видит сущностную природу, суть, сущность всех вещей. Его видение может быть ограничено тем, чем он сам является, его возможностями, но он все же увидел нечто глубокое. Почему он увидел? Потому что он смотрел не своим взглядом, а взглядом пророка.
И это процесс — непосредственный, не диалектический — то, кaк поэт воспринимает реальность. Это видение, которое возможно благодаря тому, что он свободен от себя самого, по крайней мере в этот конкретный момент, или, даже если он участвует в этом процессе, его участие не сводит окружающий мир к его собственным размерам, но помогает ему вырасти в меру того, что он видит. Эта интуиция, в которой есть бескорыстие, в которой есть свобода, в которой есть приобщение, является сердцевиной поэтического и любого творческого процесса.

»
P. S.
Заказать книгу на сайте можно прямо сейчас.
Красота и уродство. Беседы об искусстве и реальности
Сурожский А., 2016 г., Никея
280
р.
Материал этой книги уникален: он никогда еще полностью не издавался в России, практически ни в одной из многочисленных бесед владыки Антония нет такого широкого обращения к поэзии, изобразительному искусству, такого обилия цитат и примеров.

Предисловие для книги написала известный поэт, переводчик, филолог Ольга Седакова.
Made on
Tilda