НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Кто-то скажет, что Джордж Харрисон вытянул счастливый билет. Парнишка из бедного ливерпульского квартала, не отличавшийся ни выдающимися успехами в учебе, ни яркой внешностью, ни пробивным характером, познакомился в школьном автобусе с таким же, как он, фанатом гитары. Однокашника звали Пол Маккартни, и он дружил с парнем по имени Джон Леннон…
Автор самой на сегодня полной и прекрасно документированной биографии Джорджа Харрисона, Филип Норман убежден: в мире ничто не происходит случайно. Дело не в везении – дело в несомненном таланте и готовности поставить на карту все ради следования своему призванию. Самый "закрытый" из битлов, Харрисон – не только виртуозный гитарист, но и одаренный композитор, - долгие годы держался в тени своих знаменитых собратьев, продолжая искать себя, идти своим путем, совершать свои ошибки и делать свои выборы.
"Как гитарист, он бесспорно входит в пантеон шестиструнных героев шестидесятых — в одном ряду с Эриком Клэптоном, Джими Хендриксом, Китом Ричардсом, Джеффом Беком и Джимми Пейджем, хотя сам Джордж никогда не претендовал на то, что он нечто бóльшее, чем "сносный исполнитель". Единственный из битлов, он обладал серьезным складом ума; Beatles, а затем и вся поп-музыка кардинально изменились после того, как Харрисон открыл для себя ситар и обратился к индуизму и индийской философии. Правильнее было бы назвать его "великим меньшинством" Beatles.
В безумии битломании начала шестидесятых никто не счел бы его второстепенной фигурой. Аудитория концертов обожала Джорджа почти так же, как Пола: утонченные черты лица, решительно очерченные брови и волосы настолько густые и пышные, что они, по завистливому замечанию ливерпульского школьного приятеля, напоминали "гребаный тюрбан". Однако точеное лицо заметно реже озарялось веселой улыбкой, которую фанаты ожидали видеть постоянно; более того, это лицо вдруг наводило на удивительную мысль, что быть битлом — это, возможно, еще не синоним абсолютного блаженства.
Таков был этот бесконечно противоречивый "тихий битл"— на самом деле столь же острый на язык, как Джон на пресс-конференциях; тот, кто принял роль трудяги-гитариста, усердно склоняющегося над грифом, пока Джон и Пол соперничают за внимание публики, но за кулисами оказывался самым ранимым и обидчивым из четверки; тот, кто обличал "материальный мир", но написал первую в истории поп-музыки песнюпретензию к подоходному налогу; кто годами с любовью реставрировал свой 30‑комнатный готический особняк Фрайар-Парк, но не задумываясь заложил его, чтобы профинансировать "Житие Брайана" — фильм своих друзей из "Монти Пайтон"; кто, как ни парадоксально, стал еще более зажатым и угрюмым после того, как научился медитации; кто мог коснуться высот благородства в своих концертах для Бангладеш и пасть в бездны предательства, походя соблазнив жену Ринго".
